Превышение скорости, варшавские лихачи и император Франц Иосиф

Превышение скорости, варшавские лихачи и император Франц ИосифМы склонны представлять «старые добрые времена» спокойными и безопасными. Чистый воздух, тишина, неторопливые лошадки чинно развозят в каретах по балам и концертам воспитанных дам и не менее воспитанных господ, каковые дружелюбно раскланиваются с вальяжными пешеходами…

На самом деле всё было не так. В более-менее крупных городах не исчезали пробки и заторы — мало-мальски эффективные правила дорожного движения появились только в начале XX века. Пешеходы пытались на свой страх и риск проскакивать между конками, повозками, омнибусами и каретами. Улицы (дай Бог, чтоб мощёные) были покрыты не просыхающими озерами конской мочи и навоза с соответствующим запахом. Содержимое этих луж разбрызгивалось во все стороны проезжающим гужевым транспортом. И, разумеется, единственным ограничением скорости были физические возможности лошадей. На дорогах царили лихачи.

Особенно славились лихачи варшавские. И лихачи это были, большей частью, профессиональные. Основным средством транспорта в столице Царства Польского были дрожки — легкие одно- или двуконные четырехколесные повозки. Управляли ими извозчики — и управляли с шиком: обвешанная бубенцами сбруя, щёлканье кнута и максимально быстрый аллюр. У богатой шляхты дрожки состояли в частной собственности, а кучера — находясь под защитой и покровительством своих хозяев — изо всех сил старались превзойти извозчиков шиком, наглостью и скоростью передвижения.

В конце XIX века самой скандальной известностью пользовался экипаж графа Густава (или Гучо) Потоцкого. Граф был большим любителем скачек, бездельником и пьяницей, а его двуконные дрожки носили регистрационный номер «1»; управлял же ими необычайно толстый, наглый и громогласный кучер. В приятелях у графа был некий Франц Фишер: внук наполеоновского генерала, доморощенный философ, остряк и звезда варшавской богемы. И в один прекрасный день у двух слегка эксцентричных джентльменов родилась весьма патриотическая мысль.

Мысль заключалась в том, что надо бы съездить в Вену и показать австрияцким фиакрам, как надо ездить. Недолго думая друзья отправились на вокзал, раздобыли грузовую платформу, загрузили на неё дрожки вместе с кучером и шампанским и прицепили к поезду, направляющемуся в Вену. Сами они ехали в вагоне-ресторане.

И вот в одно прекрасное утро благодушные венцы были научены, шокированы и унижены. Среди неторопливо катящихся по аллеям Пратера фиакров появилось нечто на колёсах, влекомое несущимися галопом лошадьми. Адская скачка сопровождалась звуковыми эффектами, состоявшими из щелканья кнута, посвиста, гиканья и ругани варшавского кучера. На пассажирских местах, небрежно развалившись, восседали два джентльмена и делали вид, что просто прогуливаются.

Выходка произвела ожидаемый эффект. О инциденте доложили даже императору Францу Иосифу. Престарелый монарх, правда, отреагировал довольно сдержанно: «А что тут такого? Поляки всегда славились лихой кавалерией…»

Собака в доспехах

Собака в доспехахБоевая собака в доспехах — это не вымысел писателей-фантастов и дизайнеров компьютерных игр. Человек действительно пытался использовать собак на войне. На изображении выше — испанский собачий доспех из Королевской Оружейни в Мадриде (Almeria Real). Ему около пятисот лет — датируется он XVI веком.

Собаки в бою

На этой итальянской гравюре изображены собаки, атакующие тяжеловооруженного всадника (точнее его лошадь).

Боевых собак натаскивали на людей и лошадей; широко использовались они в Америке конкистадорами — для индейцев, не знавших железа, закованная в броню собака была очень грозным противником. Очевидцы писали, что туземцы больше боялись десяти испанских солдат с собакой, чем сотни без собаки. Любопытно то, что собаки имели равные права с солдатами — они получали такую же плату и имели право на равную долю добычи. Со временем грозных псов стали использовать для охоты за рабами. Случались и более забавные происшествия: Берналь Диас описывает, как конкистадоры, причалив к небольшому пустынному острову, вдруг увидели несущуюся на них с радостным лаем огромную собаку. Пса-Робинзона потеряла на островке предыдущая экспедиция…

Филипп IV на охоте на диких кабанов (фрагмент), Веласкес

Это фрагмент картины Веласкеса «Филипп IV на охоте на диких кабанов». На переднем плане вы можете увидеть нескольких испанских алано; такие же собаки атакуют кабана на заднем плане.

Порода, освобождавшая Испанию от мавров вместе с храбрыми идальго и завоёвывавшая Америку с алчными конкистадорами, существует до сих пор — правда в несколько изменённом виде. Это — испанский алано. Согласно легенде, эта собака — потомок прославленных в античности страшных молосских псов, которых привели с собой аланы во время Великого переселения народов. Эти собаки так же использовались как пастушеские, охотничьи, для травли быков во время корриды.

Секрет политики

Секрет политикиКогда-то давным-давно, году, эдак, в 1837, молодая королева Виктория имела обыкновение набираться государственной мудрости у премьер-министра и министра иностранных дел британского кабинета. Премьер-министром тогда был лорд Мельбурн, более известный потомкам бурным романом своей жены (Каролины Лэм) с Байроном, чем достижениями на высоком посту. А министром иностранных дел — Генри Джон Темпл, лорд Пальмерстон.

Лорд Мельбурн объяснил юной королеве, как принимаются решения в кабинете министров. Мол, каждое предложение обсуждается на заседаниях кабинета, после чего по нему принимается решение — положительное или отрицательное. А каждое предложение является — по словам лорда Мельбурна — плодом длительных размышлений, неформальных совещаний и труда многих людей.

Лорд Пальмерстон был с этим согласен. В принципе.

— Лорд Мельбурн замечательно разъяснил Вашему Величеству теорию принятия политических решений. — сказал он.

— Теорию? А что, на практике происходит иначе? — удивилась королева.

— Ваше Величество, если вы пообещаете меня не выдавать, я открою вам одну тайну. — ответил Пальмерстон.

Королева тогда была всего лишь восемнадцатилетней девушкой; поэтому она очень хотела узнать тайну и дала своему министру все необходимые обещания и заверения.

— Обожаю секреты! — воскликнула она. И лорд Пальмерстон сообщил её как принимаются политические решения в действительности.

— Понимаете, Ваше Величество, большинство политических решений попросту неизбежны. Они принимаются под давлением обстоятельств. Секрет заключается в том, что хороший политик принимает решения как можно реже. Принимая решение, легко можно ошибиться; хуже того, можно выставить себя дураком. Поэтому политики просто ждут. И когда обстоятельства не оставляют им выбора, когда из всех альтернатив остается одно-единственное возможное решение — они его и принимают. И даже если оно оказывается неудачным — оно оказывается единственно возможным, а это значит, что его легко защитить, обосновать и оправдать.

Ганзейская каррака «Орел Любека» (Adler von Lübeck)

Ганзейская каррака "Орел Любека" (Adler von Lübeck)Все слышали об огромных португальских нао и испанских «манильских галеонах» с мачтами из шести скреплённых вместе толстенных сосновых стволов. Но вот что по настоящему в то время могло впечатлить — это «Орел Любека» (Adler von Lübeck), ганзейская каррака.
Длиной этот деревянный корабль был 78 с небольшим метров, шириной — 14 с половиной. Над водой он возвышался на 57 метров — это где-то как три поставленные друг на друга хрущёвки. Его водоизмещение оценивают приблизительно в две тысячи тонн.
Площадь парусов «Орла Любека» равнялась 1800 квадратным метрам; в команде числилось 1000 человек и вооружен он был 138 пушками.
Построили это чудовище в 1565-67 годах для сопровождения ганзейских конвоев по Балтийскому морю, в связи с войной со Швецией. Но повоевать ему не случилось; и в 1570-71 годах «Орел Любека» был переоборудован в торговца (в него помещалось 1600 тонн груза); плавал с солью в Испанию и Португалию до 1581 года (не особо успешно, ибо был дорог в эксплуатации и из-за своего размера мог входить далеко не во все порты — например, главный испанский торговый порт Севилья мог принимать корабли, водоизмещением не более 500 тонн); был продан Португалии и разобран в 1588 году.

Утешение Людовика XIV

Утешение Людовика XIVЛюдовику XIV перед смертью повезло с утешителем. Как известно, 76-летний Король-Солнце умирал долго, мучительно и нехотя. И для поддержки духа велел привести пред своё сиятельное обличье некоего 114-летнего дедушку. «Как ты себя чувствуешь, старик, — в таком-то возрасте?» — спросил король. «Неплохо, Ваше Величество!» — ответил добрый дедушка — «Но в вашем возрасте я чувствовал себя намного лучше, чем вы…»