Романтизм, дубы и «Одинокое дерево» Каспара Давида Фридриха

«Одинокое дерево», Каспар Давид Фридрих, 1822

В первой половине XIX века в Европе в моде был романтизм. Людям были нужны: поза, мрачные тайны, ужасные трагедии, роковые события, терзающие душу страсти. Байрон, икона романтизма, в тридцатиградусную жару надевал два пальто и гулял в них быстрым шагом, добавляя к этому диету из хереса и нескольких сухариков в день — он осознавал, что толстенький, румяный и цветущий романтический поэт никому не нужен. Молодые люди обоих полов для бледности пили уксус и лежа в темноте, мечтали о туберкулезе — очень романтичная болезнь: худоба, бледность, надрывный кашель, пятна крови на «незаметно» спрятанном платке и роковая обреченность.

Романтизм вызывал интерес к истории — только в прошлом можно найти такое многообразие страстей и трагедий. Каждому ведь известно, что в прошлом и люди, и страсти, и трагедии были не чета нынешним, скучным, мещанским и серым. Мало того, романтизированная история была очень на руку нарождающимся и развивающимся национальным движениям. Смесь героизма, анекдота, триллера и драмы очень увлекательна и мотивирует молодежь.

Интерес к прошлому повлек за собой и интерес к фольклору. В сказке история (да и все остальное) выглядит намного привлекательнее, чем в действительности — Голливуд не даст соврать.

Художники, конечно, не остались от романтизма в стороне. На холстах пышным цветом расцвели оргии, пожары, сражения, убийства, катастрофы и моральные коллизии. Даже пейзажисты изобрели романтический пейзаж. Основными его компонентами были: дикая, не тронутая человеком, природа; одинокие деревья; одинокие путники; мрачные горы, скалы и ущелья; лунный свет; руины; экзотика (желательно восточная). Они могли встречаться в романтическом пейзаже как вместе, так и по отдельности; но хоть один из этих компонентов должен был присутствовать на картине обязательно.

В Германии романтизм расцвел пышным цветом. Богатый фольклор, разнообразные ландшафты, развитая традиция в области литературы и живописи, подъем патриотизма после наполеоновских войн, мощное движение за объединение и национальное возрождение — все это создало благодатнейшую почву для модного течения.

Автопортрет Каспара Давида Фридриха в 36 лет, нарисованный в 1810 году

Автопортрет Каспара Давида Фридриха в 36 лет, нарисованный в 1810 году, приблизительно в то же время, в которое он делал зарисовки для «Одинокого дерева». Всмотритесь в эти романтичные и страстные глазки.

Каспар Давид Фридрих (Фридрих — это фамилия) был одним из самых известных немецких романтических художников (годы жизни — 1774-1840). Его биография не была особенно интересной, он компенсировал недостаток переживаний общением (дружил с Тиком и Новалисом) и фантазиями. Настоящий романтик может проявлять разрушительные страсти даже на голом месте. Или, по крайней мере, изображать их на автопортретах.

Фридрих был пейзажистом. А пейзаж в Германии того времени имел символическое значение. Всё началось с одной фразы из «Германии» Тацита: «Хотя страна [Германия] и различна до некоторой степени по своему виду, но в общем она представляет собой или страшный лес, или отвратительное болото». Из неё выросла целая философия. Во-первых, появился исконно германский пейзаж — дикий, страшный лес (совсем, как в сказках, собранных братьями Гримм). Во-вторых появилось исконно германское дерево (леса же должны из чего-то состоять, верно) — дуб. В-третьих, была установлена взаимосвязь между суровым и мрачным лесом, могучим дубом и немецким национальным характером. Что привело к тому, что восторженные и патриотичные немецкие пейзажисты начали изображать немецкие чувства и немецкий характер в виде пейзажей.

Но возникли две проблемы. Первая: лесов в Германии к тому времени оставалось не так уж много. Их просто вырубали. Дерево нужно было для отопления, для приготовления пищи (хлеб, копчения) и спиртного (варка пива, перегонка водок), для выпаривания соли, для изготовления удобрений, для строительства, для промышленности (и в виде материала, и в виде энергоносителя)… в общем в начале XIX века количество вырубаемого леса превышало в несколько раз то количество, которое вырубается сейчас. Какие у художников были варианты? Ехать на зарисовки в дичь и глушь (обычно, горную) или рисовать одинокие деревья (к тому времени уже начали возникать лесные питомники, но сосны и ели высаженные ровными рядами выглядели слегка неромантично).

Вторая же проблема… впрочем, для художников она проблемой даже не была. Но художник видел первозданный древний дуб (да-да, Арминий прятался от римлян под его корнями, Генрих Птицелов ловил пичуг в его кроне, а Лютер под его сенью швырялся желудями в дьявола… ладно, поймали, это была чернильница в келье), а дубу на самом деле было лет триста; художник видел дикое дерево с искореженным бурями стволом и ветвями, а на самом деле этот дуб был посажен прапрапрадедушкой крестьянина из близлежащей деревни в честь свадьбы посреди пастбища (и изгибы ствола и ветвей вызваны совсем не бурями, а объедающими молодую листву и побеги козами, овцами и коровами). С лесами было то же самое — подавляющее большинство немецких лесов появились исключительно благодаря человеку — и их облик нес на себе неизгладимую печать человеческой деятельности. Таким образом несчастные художники рисовали вовсе не артефакты девственной природы, а самые что ни на есть гомогенные ландшафты. Такой вот конфуз.

Но, как бы там ни было, Фридрих верил в то, что рисовал. В данном случае он изобразил классический сюжет — одинокий, могучий дуб посреди пастбища. Зрители, конечно, воспринимали его, как остаток какого-то древнего леса, но мы-то уже знаем, что это вполне рукотворный дуб, посаженный согласно закону какого-то немецкого правителя, а то и просто из корыстных побуждений — для прокормления свиней. Но некоторая недостоверность его картин полностью компенсируется тем, что пейзажи, на них изображенные не существуют в природе, а художником попросту выдуманы. Этот пейзаж (написанный в 1822 году) состоит из дубов, зарисованного около Нойбранденбурга в Померании в 1809 и Рудных Гор и Крконошей, зарисованных во время прогулок по дальним окрестностям Дрездена и по богемской границе в 1810 году.

И немного внимания деталям (как обычно, кликнув по картинке вы перейдете к изображению высокого разрешения). Сразу за дубом — для масштаба — пастух с овцами. По дальнему пруду плавают утки. Белые. А ещё на картине повсюду жгут дерево. Дымят трубы в двух деревушках, дымят трубы в городке (сразу справа за дубом можно увидеть силуэт собора), на склонах гор дымят костры углежогов.

Карл Маркс, которого вы не знали

Карл Маркс и его жена, баронесса Женни фон Вестфален

Карл Маркс и его жена, баронесса Женни фон Вестфаллен. По общепринятому мнению, она считалась красавицей; часто описывают её прекрасные каштановые волосы и зеленые глаза. Так же её описывали как образец дружелюбия, великолепных манер и истинного аристократизма. Разумеется, она полностью разделяла революционные взгляды мужа и активно участвовала в его работе (как научной, так и политической).

Карл Маркс — хороший пример того, как неумеренные и назойливые восхваления могут сделать предмет всеобщего отвращения из приличного, незлобивого и умного человека. Думаю, что если бы СССР пропагандировал истинный образ Карла Маркса, а не его суровую, застывшую в бронзе версию, тщательно приводимую в согласие с генеральной линией КПСС при каждой смене этой линии, то у Союза действительно бы получилось вырастить некоторое количество настоящих марксистов. Правда, они вряд ли бы смогли стать настоящими коммунистами. И даже средне-хорошими гражданами «страны советов». Мало того, даже сам Маркс, как мне кажется, при взгляде на советскую действительность отказался бы от политических методов борьбы и начал бы пропагандировать насильственные методы свержения советской власти. Он, в сущности, был неплохим человеком. И его взгляды действительно родились из сочувствия угнетенным.

Нелюбовь к Марксу обычно объясняется довольно распространенной (даже среди историков) ошибкой. Мы рассматриваем деятельность исторических персонажей исходя из того, что знаем мы, а не из того, что знали они. Маркс знал действительно ужасающее положение промышленных рабочих, государства с довольно жесткими репрессивными системами, отсутствие очень многих прав и свобод, романтические концепции (о высших силах и великих личностях) в общественных науках… И он посвятил свою жизнь попыткам облегчить жизнь угнетенным (истасканное слово, но другого я не подобрал), а свои исследования — доказательству того, что движущие силы истории вполне материальны. В чем-то он ошибался, что-то сохраняет своё значение до сих пор; и, в любом случае, он не несёт ответственности за тех, кто интерпретировал результаты его деятельности по своему. Так же, как Христос не несёт ответственности за сожжение ведьм, Ницше — за Освенцим и Дахау, а братья Райт — за разрушение Роттердама и Дрездена.

В связи с этим — десяток фактов, которые помогут узнать Маркса лучше. Как человека.

  • Женат Карл Маркс был на баронессе — Женни фон Вестфален. Она была на четыре года старше его. Их ухаживания длились около шести лет — и на протяжении большей части этого времени это были чисто платонические ухаживания. Обручились они тайно (хоть отец баронессы фон Вестфален поддержал выбор дочери). Женни называла Маркса «мой хороший, сладкий, черный лохматик».
  • Брат Женни фон Вестфален, Фердинанд фон Вестфален, в 1850-1858 годах был прусским министром внутренних дел. Он даже (до того, как стал министром) пытался устроить Маркса на работу в своё ведомство. Маркс категорически отказался.
  • Дядей Маркса (братом его матери) был Лион Филлипс, основатель бизнеса, который при его сыне и внуке станет называться… да, Philips. Он называется так до нашего времени.
  • Начал получать высшее образование Маркс в университете Бонна (на юридическом факультете). Там он прославился не столько успехами в учебе (которые имели место), но в основном пьянством и дуэлями; он даже немного посидел в кутузке за нарушения общественного порядка и за незаконное ношение оружия. На одной из дуэлей он, кстати, был серьезно ранен — едва не потерял глаз. Кроме того, он начал писать стихи и мечтать о литературной карьере. Через год он (от греха) перевелся в Берлинский университет; там он сперва увлекся «кафешной политикой», а потом… погрузился в учебу и исследования. До такой степени, что отец пишет о нем «…он превращается в одичавшего ученого — вечно сидит в халате, с растрепанными волосами над книгами, вместо того чтобы посидеть с кружечкой пива; нелюдимый, переставший соблюдать все правила приличия… все силы тратящий лишь на бездумное и безумное обогащение собственной эрудиции…».
  • Карл Маркс был пьяницей. Даже отправляясь работать в Библиотеку Британского музея, он прятал в карманы пальто бутылку-другую спиртного. Возможно, как раз этим объясняется, что при его жизни лишь три человека (не считая самого Маркса, у которого, впрочем, это получалось не всегда) могли разобрать его почерк: Энгельс; жена Маркса, Женни; его старшая дочь, тоже Женни. Больше всего любил Маркс напиваться со своим другом Энгельсом, причем одним из главных их пьяных удовольствий было нести похабщину (Энгельс был экспертом в области сексуальных похождений) и сквернословить.
  • Маркс был не только алкоголиком, но ещё и хулиганом. Карл Либкнехт, например, вспоминает, как однажды в компании с основоположником марксизма он совершал рейд по лондонским пабам, который закончился битьем фонарей и бегством от полиции, в котором сорока-с-лишним-летний Маркс проявил небывалую прыть.
  • Маркс считал, что только два человека достаточно развиты для того, чтобы понимать и обсуждать его идеи — его жена и Фридрих Энгельс.
  • Сумма наследств и вливаний от родственников, полученных Марксом и его женой, приближается к 800-900 тысячам современных долларов США (и это не считая денег, полученных от Энгельса — продав свою долю в бизнесе за сумму, равную 2 000 000 современных долларов, Энгельс обрадованно сообщал Марксу, что теперь у него есть деньги на то, чтобы содержать друга в течение лет четырех-пяти). Тратились они на основание газет (обычно заканчивавшееся финансовым крахом), помощь друзьям-революционерам, содержание гостей (тех же друзей-революционеров), лечение, аренду все более дорогостоящего жилья и на образование трех выживших дочерей. Кстати, дочери, внебрачный сын и внуки Маркса получили наследство не от него, а тоже от Энгельса — приблизительно по 700 тысяч нынешних долларов. Не зря они в детстве называли Энгельса «дядя ангел»…
  • Дружба Маркса с Энгельсом вообще явление уникальное — они поссорились только один раз в жизни, и то не на долго. Энгельс даже взял на себя вину за сделанного Марксом служанке (и одновременно подруге) жены ребенка.
  • Несмотря на несколько измен, Маркс был очень привязан к своей жене — она, в свою очередь была к нему привязана ещё больше. Знакомые удивлялись, что они в почти 60-летнем возрасте, после почти четырех десятков лет брака, гуляли, держась за руки. Умер Маркс, по сути, от тоски по своей половине — она умерла почти на два года раньше него, от рака. После смерти Женни фон Вестфален он практически забросил всякую деятельность; его пытались отправить путешествовать — не помогло; все без малого два года после похорон жены он тихо угасал -последней каплей стала смерть его старшей дочери: он умер в кресле перед камином, где проводил почти все свое время.

Курьезы танской медицины или Как лечили в средневековом Китае

Курьезы танской медицины или Как лечили в средневековом Китае

Почтительный сын отрезает от себя кусок мяса, чтобы подать его отцу в виде чудодейственного лекарства.

Медицина в Китае времен династии Тан (618-907 гг.) была развита намного лучше, чем в Европе того же времени. В танском Китае существовала целая — на удивление современная — структура здравоохранения, включавшая в себя городских и провинциальных врачей, оплачиваемых государством. В середине VII века, например, в столице (Чанъань, более миллиона жителей), Управление Высшей Медицины было укомплектовано двенадцатью докторами высшего ранга, сотней обычных медиков, сорока студентами, десятью иглоукалывателями и двадцатью массажистами. Кроме государственных врачей-чиновников, существовали многочисленные частные врачи, заклинатели духов, аптекари и буддийские и даосские монахи, которые тоже занимались «медицинской практикой».

Существовало и развитое медицинское образование. Центральным медицинским ВУЗ-ом было то же Управление Высшей Медицины, а  в 629 году медицинские школы были основаны в главных городах всех провинций. В столичном «мединституте» было четыре «факультета»: общемедицинский (он делился на группы лечения телесных недугов; лечения опухолей и нарывов; лечения рта, зубов, глаз и ушей; детской медицины), акупунктуры, массажа и изгнания духов. Время обучения зависело от количества выбранных студентом специализаций; изучение лечения телесных недугов занимало семь лет, а детской медицине можно было обучиться за два года. При Управлении, прямо в столице, почти в её центре, был ещё и ботанический аптечный сад в 17 гектаров.

Несмотря на столь совершенную для того времени систему здравоохранения (сравнимой не было тогда нигде в мире; в Европе, например, первая —  и в течении 400 лет единственная — медицинская школа появилась под влиянием арабов в Палермо в IX веке), многие воззрения китайских медиков нас бы удивили или даже шокировали. Хотя, как знать — глядя на нам современных поклонников «чудодейственных традиционных методов лечения»…

Итак, как по мнению китайцев появлялись болезни? Для заболевания существовало три типа причин: сверхъестественные,  комбинированные (смесь естественных и сверхъестественных) и естественные.

Шаг Юя или Юев шаг - магический танец

Шаг Юя или Юев шаг — магический танец

В первом случае болезнь вызывали боги, демоны, злые духи или колдуны. Хуже всего было то, что даже в теле человека от самого его рождения обитали три бога: головы, груди и живота. И если им что-нибудь взбредало в голову… Лечение было непростым и далеко не всегда эффективным. В основном использовались заклинания, молитвы, магические танцы, пилюли из киновари (сульфида ртути) и волшебные грибы. Хороший пример возникновения и течения такой, вызванной сверхъестественными причинами болезни, дает нам случай министра Чоу. Однажды, после обеда, он пошел в туалет… и исчез. Через некоторое время обеспокоенные подчиненные нашли его во дворе: он лежал навзничь, закатив глаза; изо рта у него шла пена. Срочно вызванный придворный врач сразу сообщил, что случай не вызывает никаких сомнений: сегодня утром он (врач) видел, как дух щелкнул над головой несчастного Чоу пальцами; так что, в лучшем случае министр скончается через три дня, а в худшем — если болезнь будет развиваться быстро — через день. Разумеется, медик оказался прав — Чоу умер менее чем через сутки.

В случае комбинации естественных и сверхъестественных причин обычная, знакомая болезнь вызывалась заговором, заклинанием или божьей карой.

Значительное количество медиков всё-таки придерживалось достаточно современных взглядов — они считали, что болезни возникают из вполне естественных причин. Внешних или внутренних. Внешними причинами были Шесть влияний, которые вызывали дисбаланс инь и ян:

  • Ветер (головокружение, обмороки, судороги, тремор, онемение).
  • Холод (простуды, головная боль и боли вообще).
  • Жара (лихорадки, потливость, сухость во рту).
  • Сырость (опухоли, боли в суставах, тяжесть в теле, усталость).
  • Сухость (сухость и боль в горле, кашель, сухость кожи, запоры).
  • Огонь (воспаления, кровотечения).

Внутренними причинами были Пять (чрезмерных) эмоций:

  • Радость (вызывала сердцебиения, бессонницу, безумие).
  • Злость (тяжесть и давление в груди, головная боль, головокружение, летаргия и кома).
  • Грусть (трудности с проглатыванием, истощение, слабость, беспокойство, одышка).
  • Тревога (плохой аппетит, анорексия, метеоризм, понос).
  • Страх (раздражительность, недержание мочи и кала).

Считалось, что если человек сможет избежать эмоций и сквозняков (равно, как и других внешних воздействий) — он проживет ровно до 120 лет.

Но — увы — Шесть влияний и Пять эмоций не могли объяснить всего. И в дополнение к ним вскоре появилась революционная концепция Девяти червей. Они заводились внутри человека и разрушали его тело. Вот эти черви:

  • Прячущийся червь — голубой, десяти-сантиметровый червяк с зубами и усиками. Он жил в туловище и питался кровью и мясом. Этот червь вызывал слабость, одышку, чрезмерное мочеиспускание и боль во внутренностях.
  • Крутящийся червь — черное, тридцати-сантиметровое животное гнездящееся семейными парами около сердца и питающееся кровью. Семейство таких червей вызывало боли в сердце, учащенное дыхание, трудности с мочеиспусканием и тяжесть в конечностях.
  • Белые черви — семи-сантиметровые червячки, жившие в животе. Они грызли желудок (от чего он сильно болел) и вызывали диарею, выпадение прямой кишки, истощение, пожелтение языка и лица, разрушение внутренних органов. Кроме того, они заставляли человека пожирать сырую еду (мясо, рыбу, зерно) и землю.
  • Мясные личинки выглядели как гнилая слива и жили у человека в крови. Они ослабляли мышцы и позвоночник, высушивали кожу и плоть, вызывали непреодолимое желание пожирать кровавое мясо и заниматься сексом.
  • Легочные жучки были небольшими небесно-голубыми созданиями, напоминавшими муравьев. Они питались спермой и мужской энергией; вызывая кашель, бледность, потерю волос и ослабление дыхания.
  • Желудочные черви были похожи на обычных дождевых червей, жили в желудке и кишечнике и питались попадавшей туда пищей. Вызывали голод, рвоту, язвы во рту и насморк.
  • Крошечные диафрагменные жучки вызывали сонливость, отупение и кошмары.
  • Красные слизняки питались мужской энергией; вызывали они слепоту, глухоту, зуд в половых органах, урчание в кишечнике, отеки, нарывы, язвы и паралич.
  • Извивающиеся жучки были черными штуками, вокруг которых ползали бесчисленные мельчайшие клещи. Вызывали язвы, зуд, геморрой, ревматизм и безумие. Кроме того, от них выпадали зубы.

На данный момент идентифицировали (предположительно) только трех из этих червей: крутящегося червя (аскарида), белого червя (солитер) и извивающегося жучка (некий тропический паразит).

Неизвестно, что было опаснее — черви или лечение от них. Самым популярным лекарством была смесь из киновари и квасцов. Использовали и чистую ртуть. В виде совсем безобидного исключения предлагалось лечиться при помощи медитативного созерцания солнца и луны.

Система диагностики, кстати, была у китайцев на высоте. Она включала четыре этапа:

  1. Визуальный осмотр — врач обращал внимание на состояние тела и кожи, выражение лица, состояние языка, губ и зубов, выискивая симптомы недомогания.
  2. Выслушивание и обнюхивание пациента. Врач слушал дыхание, оценивал силу голоса, проверял как пахнет кожа, пот, выдох и фекалии больного (некоторые врачи даже пробовали фекалии на вкус).
  3. Опрос пациента и выслушивание его жалоб.
  4. Проверка пульса. Причем, способ прослушивания пульса у танских медиков был намного более сложным и тонким, чем у их коллег из любой другой точки во времени и пространстве: доктор устанавливал три пальца в трех точках на запястье пациента — и на левой, и на правой руке. Мало того, прослушивание пульса могло длиться довольно долгое время — до получаса.

Лишь после выполнения этих четырех этапов ставился диагноз. Согласно преданию, диагностика могла быть очень точной — существует рассказ о докторе, который мало того, что определил у пациента пищевое отравление, но ещё и точно описал, чем и по какой причине бедняга отравился (дело было в несвежем карпе, у которого недобросовестный торговец вынул жабры).

Девять червей

Девять червей, как их себе представляли в танском Китае.

С лечением было хуже; но совсем не так уж плохо. Кроме киновари, квасцов и ртути в эпоху Тан знали ещё 654 наименования различных лекарственных веществ. 83 из этих веществ были минералами или ремесленными изделиями (включая киноварь, ртуть, квасцы и свинец), 445 — травами и прочими растениями и 128 — веществами животного происхождения. Некоторые из этих веществ были ядовиты, а многие — просто курьезны. Толченой слюдой лечили слепоту и дизентерию. Переломы лечили при помощи медного порошка, разведенного в рисовом вине (считалось, что медь с жидкостью проникнет к сломанной кости и образует вокруг нее медную скрепу). От тяжелых родов помогал арбалетный курок — он же останавливал менструальные кровотечения. При помощи аконита (3-4 миллиграмма достаточно, чтобы убить взрослого человека) провоцировали выкидыши. Кедровые орешки продлевали жизнь — на диете из них человек должен был прожить до 300 лет. Человеческое молоко тоже продлевало жизнь и, кроме того, сохраняло молодость — 100-летний старец, питавшийся исключительно женским молоком, должен был выглядеть как двадцатилетний юноша. Геморрой лечили диетой из мяса гиббона. Очень эффективным средством для долголетия были белые летучие мыши, питавшиеся исключительно сталактитами. Употребляющий в пищу только их человек должен был дожить до 1000 лет. Некоторые болезни (особенно из тех, что были вызваны злыми духами) лечились исключительно при помощи человеческого мяса. Существует множество трогательных историй о детях, которые отрезали себе куски плоти, варили их и подавали больным родителям.

Не менее экзотичными были и методы оказания первой помощи. Заливание укусов тигра расплавленным металлом могло, в принципе, уничтожить инфекцию. Но вот вернуть к жизни повешенного путем вдувания ему в ноздри (при помощи бамбуковой трубки) пыли с балки на которой он повесился…

О хирургии сказать практически нечего — хирургии (за исключением вскрытия нарывов и т. п.) в танском Китае практически не существовало. В виде примера можно упомянуть, что приживлять оторванные гениталии рекомендовалось при помощи паштета из черной курицы. Довольно печально обстояло дело и со знанием анатомии. Дело в том, что китайцы (так же как и средневековые христиане, если немного упрощать) считали, что тело должно быть похоронено неповрежденным, иначе человек не сможет претендовать на вечную жизнь в загробном мире. Поэтому изучать внутренне строение организма можно было только на преступниках, у которых не было родственников или на обезьянах.

Но, пожалуй, высшим достижением древней китайской медицины были эликсиры бессмертия. Вот состав одного из них: 250 граммов золота, 250 граммов ртути, 450 граммов дисульфида мышьякаи столько же трисульфида мышьяка. Неудивительно, что несколько китайских императоров преждевременно закончили свои после употребления эликсира бессмертия.

Но здесь мы уже покидаем медицину как таковую и вторгаемся на территорию магии. Хотя в те давние времена врачевание стояло к колдовству ещё очень близко. И это повод лишний раз задуматься перед тем, как бросаться в объятия «традиционной медицины».

Фредерик Базиль, «Вид деревни», 1868

Фредерик Базиль,

Фредерик Базиль, «Вид деревни», 1868. Холст, масло, 89 х 130 см.

28 ноября 1870 года, около четырех часов после полудня, французские солдаты пошли в последнюю, отчаянную атаку на оборонительные позиции пруссаков в Бон-ла-Ролан, пытаясь прорваться к осажденному «бошами» Парижу. Генерал Круза, командир 20 корпуса, бросил в эту атаку всё, что смог наскрести, даже слабо обученных национальных гвардейцев-«мобилей»; в  числе атакующих был и 3-й маршевый полк зуавов, который (зуавы были всё-таки элитой армии) возглавил атаку. Сначала, в 100 шагах от позиций обороняющихся, зуавы попали под концентрированный ружейный огонь; все офицеры быстро выбыли из строя и на штурм баррикад в Бон-ла-Ролан зуавов повел некий старший сержант. Но вскоре он получил одну пулю в руку, и вторую, смертельную — в живот. Атака захлебнулась.

Старшего сержанта звали Жан Фредерик Базиль. Он, против воли родителей, добровольно вступил в армию в августе 1870. Ему тогда было 28 лет. Погиб он за неделю до своего двадцать девятого дня рождения. «Я уверен, что меня не убьют, — сказал он одному из сослуживцев в день смерти, — у меня ещё слишком много дел в этой жизни». Обстоятельства его смерти достоверно неизвестны (единственный установленный факт — это два ранения, в руку и в живот).

Проигранная война стала трагедией для Франции; гибель Базиля стала несчастьем для всего мира. Он считался одним из самых талантливых (если не самым талантливым) художников среди импрессионистов.

Фредерик Базиль приехал в Париж учиться живописи в 1862 году. Он поступает в туже школу-мастерскую, в которой учился и Клод Моне — они подружились (и, до смерти Базиля, оказывали довольно значительное влияние друг на друга). Тогда же Фредерик сдружился и с Ренуаром, и с Сислеем. В отличие от Моне и Ренуара, Базиль был из обеспеченной семьи — он получал от родителей довольно значительный пенсион и активно помогал друзьям, даже покупая у них картины.

В 1863 году Базилю, Моне и Ренуару пришла в голову революционная идея (хотя и не настолько революционная, как им казалось): писать надо не в мастерской, а на пленэре, на свежем воздухе. В каком-то смысле это было рождением импрессионизма (Эдуард Мане, несмотря на свои новшества в области сюжета и колорита, всё-таки предпочитал работать в мастерской, как и Дега). Для живописи они — довольно традиционно — выбрали окрестности Барбизона. Начинание оказалось, надо сказать удачным: если до импрессионистов по барбизонским лесам скитались едва-ли полдюжины художников «барбизонской школы», то через десять лет после первой их вылазки на пленэр в Барбизоне насчитали 147 крестьян и 100 художников.

«Вид деревни» — один из результатов этой революции в живописи. Картина написана на юге Франции неподалеку от Монпелье; там находилось семейное имение Базилей. Деревня из названия картины — Кастельно-ле-Лез. Но, несмотря на название, это все-таки портрет; один из первых портретов, написанных на свежем воздухе. В то время это считалось неправильным и невозможным — предполагалось, что человек будет дисгармонировать с природой, теряться на её фоне. Портрет должен был быть написан или на темном фоне, или в интерьере (что давало возможность «раскрывать характер» изображенной персоны с помощью всяких символических деталей), или — на худой конец — на фоне обобщенного, неяркого, «мифологического» пейзажа. Берта Моризо, известная художница-импрессионистка, сказала об этом портрете: «…Базиль сделал одну вещь, которую я нашла очень хорошей: это маленькая девочка в светлом платье, сидящая в тени дерева, за которым видна деревня. В этом так много света, так много солнца. Он смог сделать то, что мы пытались сделать раз за разом — портрет на пленэре. Я уверена, что это, наконец-то, удалось».

«Женщина в шляпе», Анри Матисс, 1905

«Женщина в шляпе», Анри Матисс, 1905

Эта картина, выставленная на Осеннем Салоне в Париже в 1905 году, стала началом нового течения в живописи. Она вызвала к себе повышенный и нездоровый интерес. С одной стороны — смех, свист и улюлюканье, с другой — «Каждый вечер спускавшиеся с Монмартра толпы бунтарей наводняли зал… как столетие назад стекавшиеся к Национальному конвенту восставшие из предместья Сент-Антуан». Матиссу и его последователям был отведен целый зал, в котором картины были развешены среди псевдоклассических статуй. Один из попавших туда критиков (Луи Воксель) в приступе дурноты воскликнул, указывая на антицизирующих Афродит и Аполлонов: «Donatello chez les fauves !» (в вольном переводе — «Донателло среди диких зверей!»; слово fauve — собирательное определение для крупных хищников семейства кошачьих). Так возникло название одного из стилей современного искусства — фовизм. Матисс на пренебрежительное прозвище не обиделся: ««Дикие» как нельзя лучше соответствовало состоянию наших умов» — сообщил он позднее.

С Вокселем, в принципе, все понятно — он был очень консервативным критиком и терпеть не мог «современного искусства». Но даже многие друзья Матисса, узнав, что это портрет его жены, возмущались: «Как он мог с ней так поступить!». Жене, впрочем, портрет нравился. Ей нравилось всё, что рисовал Матисс. Она совершенно не разбиралась в живописи, но твердо знала, что её муж художник и гений, а миссия её жизни — это поддерживать супруга и его искусство.

Жену Матисса звали Амели Парейр; познакомился он с ней в 1897 году на свадьбе у друга. Анри был родом с севера Франции, Амели была южанкой; Матиссы были торговцами, Парейры — служащими-интеллигентами. Амели когда-то поклялась себе не выходить замуж ни за рыжего, ни за бородатого — Матисс был рыжий и бородатый. Свадьба состоялась через три месяца после знакомства — 10 января 1898 года. Перед свадьбой начинающий живописец заявил нареченой: «Мадемуазель, я вас очень люблю, но живопись я всегда буду любить больше».

Амели Парейр очень серьезно отнеслась ко своим обязанностям жены художника. Она взяла на себя все домашние хлопоты — а к 1905 году хлопоты включали в себя двух сыновей художника и его дочь от бывшей любовницы. Она открыла шляпный магазин — для того, чтобы обеспечивать семью (картины Матисса в первый десяток лет их брака не пользовались особым спросом). И самое главное — она помогала справляться гению с творческими кризисами и психическими проблемами. Творческие кризисы случались у Матисса постоянно… или, точнее будет сказать, что у него иногда случались промежутки между творческими кризисами — он был перфекционистом и буквально «вылизывал» свои произведения (один из знакомых, позднее наблюдавших за его работой, восхищался тем, что замена одной единственной линии полностью меняла впечатление от картины) и очень редко бывал доволен результатом. Психические проблемы включали в себя: депрессию, панические атаки, бессонницу и синдром раздраженного кишечника. Во время приступов депрессии жена утешала Матисса. Во время панических атак она уводила его на многочасовые прогулки. Во время бессонницы она читала ему до утра книги. С СРК, к счастью, Матисс умудрялся справляться сам. Кроме того, она считала своим долгом позировать мужу, присутствовать во время сеансов в мастерской и обхаживать натурщиц (поить кофе, кормить, обогревать и утешать после того, как мэтр на них наорал). В общем, основоположник фовизма был за ней как за каменной стеной.

Анри Матисс и Амели Парейр в год свадьбы (1897)

Анри Матисс и Амели Парейр в год свадьбы (1897)

В отношении оценки собственного портрета, права — как обычно — оказалась жена. Сейчас «Женщина в шляпе» — одно из наиболее ценных сокровищ Музея современного искусства в Сан-Франциско. Это шедевр? Безусловно. Почему? Во-первых, такое на холсте случилось в первый раз. А в остальном на этот вопрос хорошо ответят друг-художник, друг-коллекционер и сам Матисс. Друг-художник — бельгиец Анри Эвенполь — писал Матиссу об одной из его ранних работ (ещё даже не такой яркой как «Женщина в шляпе»): «Мой живописный хлам, мои безделушки — все стало серым, серым и безликим рядом с ней! Твой этюд потрясал таинственным звучанием, звонким и сверкающим, подобно мерцанию витража!». Цвет — сильная сторона Матисса; он считается едва ли не лучшим колористом XX века. Друг-заказчик — русский купец и коллекционер Сергей Иванович Щукин, который рассказывал, что потратил не одну неделю, рассматривая и изучая купленные им (дорого) матиссовские панно «Танец» и «Музыка» — рыдая от отчаяния и злости — чтобы к ним привыкнуть; но потом, преодолев неприятие, буквально в них влюбился. Знакомые, кстати, глядя на Щукина, часами глядящего на картины Матисса, были уверены, что он сошел с ума от этой ужасной живописи… правда Щукин в итоге многих из них обратил в поклонников французского художника. Картины Матисса были хорошо продуманы, глубоко «пережиты» и тщательно выполнены — и чтобы понять их требуется приложить не меньше интеллектуальных и эмоциональных усилий чем художник. Спонтанность — это, в данном случае, скорее видимость. Ну и, наконец, сам Матисс четко определил цель своей живописи: отражать «свое внутреннее видение… самыми простыми и самыми скупыми средствами». Отсюда и «детский» рисунок, и небрежные, аляповатые мазки кисти.

Кроме «Женщины в шляпе» Матисс написал ещё много портретов Амели. Последний — в 1913 году. К этому времени отношения супругов стали портиться — опека и поддержка со стороны жены преуспевающему художнику уже была не нужна. В 1939 они окончательно расстанутся — им тогда будет по 70 лет.

«Женщина в шляпе» была продана прямо на выставке. Неизвестный покупатель предложил за картину 300 франков вместо 500 — суммы в которую оценил её сам Матисс. Художник обрадовался и готов был согласиться, но жена настояла на том, что если кто-то действительно заинтересовался этой картиной, то он будет готов заплатить за неё и полную цену. Так и случилось. Картину купили Лео и Гертруда Стайн.